Мертвый город  - Камилла Стен

– Туне! – кричу я, поворачивая в переулок.

Роберт берет меня за руку. Он делает это осторожно, но я все равно чувствую, как мое тело тащит назад.

– Проще, если мы будем действовать планомерно, – говорит Роберт. – Проверять улицу за улицей. Иначе можем пропустить ее.

У него мягкий голос. Но в душé у меня уже поселилось недоверие к нему.

Я останавливаюсь и смотрю на него.

– Ты знал, что она уедет?

Роберт медлит с ответом, отводит в сторону взгляд. Его зрачки кажутся очень маленькими на фоне орехово-коричневых радужных оболочек.

Меня охватывает отвращение.

– Само собой, ты знал, – говорю я.

Если б Эмми не вызвалась сама, с Туне могли бы остаться я или Макс… я позаботилась бы о том, чтобы кто-то находился рядом с ней.

Если б Эмми просто призналась мне, что хочет съездить позвонить кому-то, поведала о своем беспокойстве, я сказала бы «да»…

А сказала бы я это?

Солнечные лучи колют мне глаза, а стены домов словно сдвигаются, сближаются, смыкают строй, берут в кольцо… Скоро Сильверщерн поглотит нас. Мы станем его неотъемлемой частью, как это произошло с Айной, Эльзой и Стаффаном. От нас не останется и следа…

Я пытаюсь избавиться от этих мыслей. Слишком уж они мрачные, и толку от них никакого.

– Туне! – орет Роберт. Его окрик более четкий, и в нем меньше отчаяния, чем в моем. Но один недостаток у него есть. Его слышно не так уж и далеко.

Мои нервы натянуты, как струны, слух обострился до крайности. Я стараюсь не пропустить ни один шорох, каждую секунду надеясь услышать в ответ ее крик «я здесь!». Тихий и жалобный, пронизанный нотками боли…

Она, скорее всего, упала на больную ногу и повредила ее еще сильнее. Лежит, наверное, где-нибудь со слезами в глазах, крепко стискивая зубы…

Найдя Туне, мы сразу уедем отсюда. Отвезем ее в больницу. Покинем чертов Сильверщерн.

По обеим сторонам от нас возвышаются дома. Но сколь бы идиллической ни выглядела картинка спящего вечным сном города, теперь ей не обмануть меня. Я иду быстрым шагом по улице, беспощадно давя нежные подснежники и крокусы, которые в конечном итоге сумели пустить корни в ее пыльной земле, некогда плотно убитой шагами множества ног. Проржавевшие насквозь почтовые ящики висят вкривь и вкось на тонких деревянных столбах. У них остроконечные крыши и металлические цифры на лицевой стороне. 16. 17. 18.

– Туне!

Мой голос начинает слабеть. Неужели я в самом деле жду, что она ответит?

Где она может быть?

Против собственного желания я слышу, как странный смех с видеозаписи эхом отдается в моей голове. Вижу силуэт за пеленой дождя…

Я, конечно, еще надеюсь, что она упала и снова поранилась или усугубила старую травму и валяется где-то в канаве, потеряв сознание от боли или температуры. Но какова альтернатива?

Мы здесь не одни.

Я по-прежнему не могу смириться с мыслью, что Сильверщерн, мой пустынный, заброшенный город, пожалуй, не так уж и мертв. Что кто-то ждал нас здесь. И этот кто-то, наверное, забрал Туне, а теперь, прячась в тени, наблюдает за нами…

И мне никак не избавиться от этой мысли.

Роберт догоняет меня, и я останавливаюсь перед грязно-серым, некогда явно светлым домом. Белый пластмассовый ящик для цветов, прежде аккуратно висевший под окном, покосился и треснул; по бокам видны черные полоски земли.

Когда я закрываю глаза, жаркое апрельское солнце ощутимо обжигает мои веки.

Роберт кладет руку мне на плечо; я стряхиваю ее и качаю головой.

– Нет.